Жан-Поль Бельмондо, воплощение счастливой Франции

In За рубежом

В Париже прошла церемония прощaния с Жаном-Полем Бельмондо. Во внутреннем дворе парижского Дома Инвалидов собралась вся французская элита, президенты, депутаты и сенаторы, актёры и певцы.

Прощание с Бельмондо показывали в прямом эфире национальные и информационные каналы, велась трансляция на гигантских телеэкранах. Тысяча мест на церемонии была отведена для рядовых граждан, некоторые занимали места с ночи. Гроб, покрытый национальным триколором, огромное фото Бельмондо, военный национальный оркестр. С трибуны выступили внук актёра Виктор Бельмондо и президент Макрон, назвавший Бельмондо «воплощением счастливой Франции, в которой каждый из нас узнаёт себя».

Журналист Александр Невзоров, вспоминая в эфире Эха Москвы о великом актёре, сказал: «Это был настолько раскрепощённый, настолько не контуженный собственной славой, настолько весёлый, заводной, чудовищный бабник. Ему что-то там стали говорит: «Русские музеи, фонтаны, Петродворец…». Он говорит: «Блин, расскажите, что тут у вас с бабами». А поскольку я был на тот момент единственной достопримечательностью Петербурга, его свели со мной на крейсере «Аврора» почему-то, и я его сразу отправил в общежитие Калошной фабрики женское. И я ему посоветовал не размениваться на всякие танцполы, поездки по набережным, а сразу – туда. Он спросил, а что там надо сделать. Я сказал: «Ничего. Надо просто подъехать к общежитию, выйти из машины, свистнуть – откроется 300 окон и задерется 2 тысячи юбок. Там кто бы ни подъехал. А уж тем более Бельмондо, извините. А переводчица потом мне пересказывала эту сцену. Она его сопровождала почти до последней минуты. Но ещё не было фильма «Пираты Карибского моря», но кто видел, тот помнит, как Джек Воробей входит в пасть к Кракену. Огромная, зияющая пасть, из которой что-то летит, но он, не клонясь, во весь рост… – вот точно так же Бельмондо входил в женское общежитие.»

Kokkuvõte: Pariisi Invaliidide maja sisehoovis jäeti hüvasti Jean-Paul Belmondoga. Sinna kogunes kogu Prantsusmaa eliit – presidendid, saadikud, senaatorid, näitlejad ja lauljad. Hüvastijättu näitasid otse-eetris rahvuslikud telekanalid, kõik soovijad said seda näha ka kolossaalsetel ekraanidel. Lihtrahva jaoks oli eraldatud tuhat kohta, paljud hõivasid need veel öösel. Trikolooriga kaetud kirst, hiigelsuur Belmondo foto, rahvuslik sõjaorkester. Tribüünilt rääkisid näitleja lapselaps Victor Belmondo ja president Emmanuel Macron, kes nimetas Belmondot „õnneliku Prantsusmaa kehastuseks, kus iga meist tunneb ära ennast.“

Ajakirjanik Aleksandr Nevzorov, meenutades suurt näitlejat Ehho Moskvõ otse-eetris, oli nagu alati aus ja mittepaatoslik. „See oli niivõrd vaba, omaenda kuulsusest niivõrd põrutamata, niivõrd lõbus, keevaline, kohutav naistekütt. Talle hakati meil midagi rääkima: „vene muuseumid, purskkaevud, Petrodvorets…“. Tema aga: „Kurat, rääkige, kuidas teil siin eitedega lood on.“ Kuna mina olin tol ajal Peterburgi ainus vaatamisväärsus, esitleti mind talle millegipärast Aurora ristleja pardal ja mina kohe saatsin Belmondot kalossivabriku naiste ühiselamusse. Ja soovitasin mitte raisata aega igasugustele tantsukohtadele ja piki kaldapealseid sõitmisele, vaid põrutada otse ühikasse. Ta küsis – aga mida seal tuleb teha? Ma vastasin: „Mitte midagi. On vaja lihtsalt sõita ühiselamu juurde, väljuda autost, vilistada – ja avaneb 300 akent ning tõstetakse üles 2000 seelikut. Kes ka ei tuleks, seda enam Belmondo, vabandust… Naistõlk rääkis mulle hiljem, kuidas asi oli, ta saatis Belmondot praktiliselt viimase minutini. Siis veel ei olnud filmi „Kariibi mere piraadid“, kuid kes on seda näinud, see mäletab, kuidas Jack Varblane sisenes Krakeni lõugade vahele. Koletuslik põhjatu suu, millest lendab midagi välja, aga tema terves oma pikkuses, pea püsti, kummardamata… Täpselt nii sisenes Jean-Paul Belmondo kalossivabriku naiste ühikasse.“

Mobile Sliding Menu